Каталог антиквариата

Поиск

 

Русская мебель в стиле жакоб

Мебель в стиле «жакоб» по сей день в немалых количествах встречается на антикварных рынках. Общепризнанно, что это одно из самобытных явлений русского декоративного искусства. В недавнее время к этому устоявшемуся в научных изданиях термину все чаще стали прибавлять эпитет «русский». Однако до сих пор остается непроясненным, в чем же все-таки заключается этот «русский жакоб», каковы его хронологические рамки, откуда появилось само название.

 

Кресло в стиле «жакоб». Петербург, около 1800. На аукционе Русского искусства Sotheby s 19 февраля 1996 года был продан за £58.700 (лот 497)

В исследованиях известных знатоков мебельного дела А.М.Кучумова и Т.М.Соколовой, изданных в 1970–80-х годах многотысячными тиражами, мебель в стиле «жакоб» описывалась как явление, ярко проиллюстрированное публикациями конкретных предметов. «Около 1800 года., — пишут Т.М.Соколова и К.А.Орлова, — начала появляться мебель красного дерева с латунными тягами характерных строгих и прямолинейных форм. Она получила у нас название мебели „жакоб“, что, однако, свидетельствует лишь о славе французских мебельщиков-краснодеревцев…» Известный исследователь французской мебели в России Дени Рош, писавший в начале XX века, утверждает, что подобная мебель появилась еще в конце царствования Екатерины, то есть в конце XVIII века, и что происхождением ее мы обязаны Христиану Мейеру и другим петербургским мастерам того времени. А.М.Кучумов выделил также мастерскую купца Отта и мебельщика Г.Гамбса, ученика Д.Рентгена, ставшего впоследствии основателем крупнейшей мебельной фирмы в России. Он же впервые опубликовал относительно подроб-ные сведения о начальном периоде ее деятельности и атрибутировал ряд ранних работ Г.Гамбса, в том числе со вставками в технике эгломизе.

Однако из этих публикаций совершенно неясно, когда же появился сам термин «жакоб», превратившись из собственного имени целой плеяды знаме-нитых французских мебельщиков в нарицательное обозначение определенного направления в русском декоративно-прикладном искусстве?

Этот термин встречается и в изданиях 1920–1940-х годов (преимущественно в различных путеводителях по музеям и кратких пособиях-справочниках, призванных воспитывать художественный вкус ши-роких народных масс). Так в путеводителе по Гатчинскому дворцу-музею (1940) кратко сказано, что «во всех четырех приемных преобладает мебель красного дерева с бронзой в стиле „Жакоб“ (конца XVIII — начала XIX века)». Сергеев при описании ряда предметов Екатерининского корпуса Монпле-зира (1928) уточняет, что этот термин произошел «по имени французского мебельщика Жакоб-Демальте, сына Жоржа Жакоба». В том же году В.Яковлев в своем путеводителе по Александровскому дворцу-музею, вспоминая придворного мебельщика Христиана Мейера, добавляет: «Исполнявшаяся им мебель из красного дерева и полос латуни в духе работ Жакоб Демальте повторялась в России крепостными мастерами в течение нескольких десятков лет».

Стол в стиле «жакоб» в гостиной имения Прилепы Я.И.Бутовича. 1914

Е. Котова, сотрудница историко-быто-вого отдела Русского музея, детально разбирая особенности конструкции бюро красного дерева, считающегося ныне работой X.Мейера, отмечает: «По стилю — жакоб, по тщательной работе и отличной бронзе можно приписать это бюро работе самого Рентгена, произведения которого встречаются в России в довольно большом количестве и которого иногда трудно отличить от работы бр. Жакоб».7 И, наконец, Н.Соболев в обобщающем труде «Стили в мебели» (1939), не потерявшем свою актуальность и по сей день, дает достаточно развернутое объяснение русской мебели «работы Жакоб» в емких характеристиках наиболее значительных периодов мирового мебельного искусства. Он, пожалуй, единственный из современников пытается провести параллели между русскими образцами и мебельной продукцией братьев Жакоб, которые наряду с другими декоративными деталями стали использовать «гладкие штабики, покрытые золоченой латунью». Н.Соболев первым заключает: «Затруднения в сношениях с заграницей в период царствования Павла I и запреты ввоза французских изделий привели к тому, что большинство образцов так называемой павлов-ской мебели сделано русскими мастерами, учениками французских мебельщиков, работавших в Петербурге в предшествующее царствование. Этот стиль, — совершенно справедливо заключает исследователь, — проник и в дома помещиков, которые увлекались изготовлением мебели для своих усадеб…»

Малая гостиная в квартире А.А.Коровина. 1917

Однако термин «стиль жакоб» не был изобретением авторов советских публикаций. Они продолжали близко придерживаться терминологии, сложившейся в предшествующие годы на страницах «Мира искусства», «Художественных сокровищ», «Столицы и усадьбы», «Старых годов». Хотелось бы привести отрывок из работы П.Вейнера «Убранство Гатчинского дворца», изданной в 1914 году. «Мейер был именно одним из тех мастеров, которые в Петербурге изготовляли в большом количестве мебель по французским моделям или близким к ним собственным рисункам; сама Екатерина обращалась к нему с заказами для обстановки множества ее дворцов, и исследователь французской мебели в России г. Дени Рош не без основания полагает, что таким именно мастерам мы обязаны большинством тех предметов красного дерева, почти без украшений, лишь кое-где обведенных рядом бус или медными полосками, которые под названием „стиля Жакоб“ начали наводнять Россию в конце XVIII столетия». К этим же образцам относит Вей-нер и «скромную, но изящную» мебель, стоявшую во многих комнатах гатчинского дворца. Говоря о ее происхождении, автор статьи упоминает о коллекционерской деятельности императора Александра III, по достоинству оценившего ее «художественную прелесть». Он пишет: «По преданию многие из предметов были привезены из Таврического дворца». Это находит подтверждение и в архивных документах, где в описях приемных комнат Гатчинского дворца 1882 года упоминается мебель в стиле «Jacob», отремонтированная петербургским мастером К.Гринбергом. В этом же году в своем письме от 8/20 октября императрица Мария Федоровна пишет своей матери: «Мы снова водворились здесь в прелестной Гатчине, в наших крошечных, но ужасно уютных комнатах, которые стали еще лучше, так как я велела поставить себе только старинную, чудную мебель „стиля Жакоб“, которая выглядит так красиво».

Сохранились фотографии этих комнат, любовно обставленных императорской четой. Глядя на них, мы можем убедиться, что и тогда под стилем «жакоб» подразумевались именно предметы, фанерованные красным деревом ясных геометрических форм, декорированные бронзовыми, латунными или медными деталями в виде вытянутых штампованных тяг, рифленых вставок и розеток.

Диванная в имении Прилепы Я.И.Бутовича. 1914

Итак уже в самом начале 1880-х годов термин «стиль жакоб» был известен не только мебельным мастерам, но и членам императорской семьи. В источниках более раннего времени его найти не удалось. Но очевидно одно — в момент вхождения в моду и первой популярности стиля этот термин не фигурировал. На наш взгляд, на рубеже XVTII-XIX веков, когда в русском мебельном искусстве постепенно сформировалось самобытное художественное направление, современники не могли еще абстрагироваться до отвлеченных обобщений. В документах того времени интересующие нас вещи описывались как фанерованные красным деревом «с простым медным прибором», либо с «гладкой латунью». Скорее всего подобное краткое обозначение конкретного направления в русском мебельном искусстве появилось в I860–1870-е годы — в период историзма — по аналогии с модными в то время определениями убранства интерьеров, обильно мелькавшими в газетах и журналах: «готический стиль», «помпейский стиль», «стиль неогрек», стиль «второе рококо», указывавших на историческую эпоху, вдохновлявшую художников, или же на технику изготовления, заимствованную у знаменитого мастера. Это упрощало работу с заказчиком, желавшим иметь обстановку конкретного вида. Так, например, в 1840-е годы появляется мода на отделку различных предметов мебели и дверей в стиле «буль», то есть с использованием бронзы, медных пластин,перламутра, черепахи или заменяющей ее более дешевой мастики. Напомним, что название этого стиля происходит от имени Андре Буля, знаменитого придворного мебельщика Людовика XIV, впервые разработавшего стилистику и технологию отделки мебели с применением этих материалов. И по сей день сохранилось немало предметов русского производства в стиле «буль», однако в отличие от мебели в стиле «жакоб» никто не именует их «русским булем».

Напольное зеркало-псише в стиле «жакоб» Петербург, около 1800. Рама украшена стеклянными деталями с декором эгломизе Государственный Эрмитаж

В чем же секрет русскости «жакоба»? Видимо российский обыватель углядел в популярном на протяжении всей второй половины XIX и даже в начале XX столетия как в Европе, так и в России, мебели в стиле «Людовик XVI», среди создателей которого были придворные мастера семейства Жакоб, знакомые черты старинных предметов мебели, оставшихся в наследство от павловских и александровских времен, черты одного стиля — стиля «жакоб». Это название, конечно условное, указывало лишь на всегдашнее стремление видеть родоначальницей всего Францию.

Таким образом, этот условный термин в России стал обозначать чрезвычайно широкий в хронологическом аспекте пласт национальной традиции мебельного дела, базирующийся в своих истоках на неоклассической линии конца XVIII столетия и продолжавшийся в многочисленных репликах и повторениях вплоть до начала XX века.

Стимулом широкого производства подобной мебели русскими мастерскими на рубеже XVTII-XIX веков стали таможенные запреты на ввоз предметов роскоши, в том числе художественной бронзы. Они существовали при Павле I, еще более ужесточились в правление Александра I, боровшегося таким образом против утечки денег из России. Эта мебель была упрощенным вариантом тех замеча-тельных образцов европейского производства, особенно французского, а также фирмы Д.Рентгена, которые украшали императорские дворцы и парадные апартаменты самых богатых вельмож столицы.

Однако, упоминая мастеров, оказавших влияние на формирование стиля «жакоб», необходимо вспомнить и об известных английских дизайнерах Р.Адаме, Дж.Хепплуайте и Т.Шератоне, о которых говорится несправедливо мало. Их альбомы, изданные в 1780–1790-х годах, несомненно, были известны в России. Английское влияние особенно заметно в предметах мебели для сиденья, где мы видим преобладание жестких сквозных спинок и простых геометрическим форм в конструкции с подчеркнутым вниманием к изысканности контуров внутренних вертикальных деталей. Все это способствовало впечатлению ясности, легкости, гармоничной соразмерности. Что касается диванов в стиле «жакоб», то большинство из них по композиции являлось несомненным подражанием английским «settee», то есть имело спинки в виде как бы сдвинутых к друг другу одинаковых стульев.

Спальня Александра III и Марии Федоровны. Стулья и настенное зеркало в стиле «жакоб». Гатчинский дворец.

В целом мебель, украшенная блестящими металлическими накладками, гофрированными вставками, прокладками в каннелюрах, розетками в местах соединений, балюстрадками по верхним плоскостям, выглядела строго и нарядно. Повторяющиеся приемы декорировки, отработанные конструкции позволяли достигать некоторую серийность производства, особенно в крупных городских мастерских. Она была дешевле, чем штучные единичные образцы, и быстро становилась доступной для все большего количества горожан. В этом смысле мебель в стиле «жакоб» можно назвать характерной не только для классицизма, но и для бидермейера. Она вполне отвечала вкусам относительно состоятельного городского обывателя, обладая при общей лапидарности форм достаточно высоким качеством исполнения и некоторой долей художественности. Пожалуй, не было ни одного вида мебели, который нельзя было бы выполнить в стиле «жакоб»: бюро и книжные шкафы, кровати и диваны, разнообразные столы и тумбы-подставки, кресла и стулья, рамы картин и зеркал — практически все отделывалось в такой манере.

Эти предметы не только хорошо компоновались между собой в комнатах различного назначения, но и еще долго «жили» в интерьерах более поздне-го времени, успешно соседствуя с остальной, иногда совершенно разностильной обстановкой. Наглядным свидетельством тому является, к примеру, изображение комнаты-мастерской В.В.Самойлова, известного петербургского артиста середины прошлого века: в ней рядом со столом и кроватью стиля «жакоб» мы видим диван в стиле «второго рококо», стул в стиле «ренессанс» и так далее.

Третья приемная в парадных комнатах Александра III. Гатчинский дворец.

Побывавший в это время в Петербурге французский писатель Теофиль Готье в качестве одной из характерных черт меблировки городских домов, в основном похожей на французскую, отметил наличие большого количества ширм или перегородок, создававших нечто в виде «исповедальни, места, удобного для интимного, отдельного разговора… Иногда такие кабинеты за ширмой, — продолжает он, — увешаны цветными зеркалами, украшенными гравюрами, вделанными в панно из позолоченной меди».

Как напоминает это отрывок из «Записок» Филиппа Филипповича Вигеля: «…они также свои зеркала стали обделывать в красное дерево с медными бляхами и вместо картинок вставлять над ними овальныя стекла, с подложенным куском синей бумаги… Эта мода вошла к нам в конце 1800 года…» Действительно, немало мебели в стиле «жакоб» украшалось вставками с росписью, либо подложенными под стекло раскрашенными гравюрами, либо рисунками, имитирующими знаменитые бело-голубые плакетки фирмы Д.Веджвуда.

Бюро-кабинет в стиле «жакоб» Конец XIX — начало XX века. Частное собрание. Франция.

Среди подобных предметов русской работы встречались и подлинные шедевры. Так, Вейнер описывает «любопытный письменный столик из красного дерева с легкими бронзовыми накладками в виде золоченых тяг и протянутых ниток бус… особенность его составляет жардиньерка, заменяющая обычные вдоль верхней доски стола шкафчики с ящиками для бумаги; передние концы этой жардиньерки и стороны, обращенные к пишущему за столом, покрыты гуашами с видами Царского Села. Идея этого стола-жардиньерки слишком оригинальна, чтобы не считать его любительской затеей доморощенного художника для подношения в кругу Царской семьи».

Немало замечательных предметов, судя по фотографиям и сохранившимся в музеях образцам, находилось в богатых дворянских усадьбах, где жили обученные крепостные мастера. Последние, не скованные ценой или жесткими требованиями заказчика, не ограниченные во времени, создавали оригинальные произведения, призванные в рамках общеевропейской культуры удовлетворять присущую русскому барству тягу к повышенному удобству, комфорту, безмятежно-созерцательному времяпрепровождению. Ярким примером этого является внушительных размеров диван, находящийся некогда в имении «Прилепы» богатого коннозаводчика Я.И.Бутовича. Снабженный множеством шкафчиков и ящиков, размещенных внизу и по сторонам широкого вместительного сиденья, он имеет к тому же своеобразное фигурное навершие со вставленными в него картинками-обманками в металлических рамках. Именно это творение безымянных русских мастеров знаток старины И.Лазаревский назвал «чудеснейшим диваном „английского жако-ба“, не имеющим цены на антикварном рынке…»

Особое место среди образцов стиля «жакоб» занимают предметы мебели, декорированные вставками, исполненными в технике эгломизе. Техника эта стала чрезвычайно модной в 1780–1800-е годы: так исполнялись на стекле миниатюры, плакетки, вставки для мелких предметов и даже крупные пласты для мебели, что стало одним из характерных атрибуционных признаков ее русского происхождения. Техника эгломизе требовала от исполнителя не столько художественного мастерства, сколько усидчивости, терпения, аккуратности. В одном из редких изданий 1792 года в главе «О новой рисовальной работе по стеклу или по золоту» даны следующие рекомендации: «Взять хорошее, чистое и белое стекло… смочи оное языком тощею слюною не слишком много и не мало, сколько можно равнее и не дав слюне обсохнуть, наложи сею стороною стекло на листовое серебро или золото… Вы удивитесь как скоро чисто и хорошо стекло ваше вызолотится, и как золото или серебро крепко к нему пристанет… По учинении сего вы можете кончиком перочинного ножа или иным каким инструментом по золоту или серебру все, что вам угодно чертить или рисовать…, а по окончании всего покрыть по золоту сплошь самою густою тушью». Добавим к тому же, что иногда часть блестящего фона накладывалась уже на покрытую краской стеклянную поверхность, иногда, гравировка сочеталась с росписью тушью, а фон мог быть не только серебряно-золотым, как видно на реальных памятниках, но и расписанным под мрамор, самоцветный камень или как-нибудь еще. Встречаются образцы, у которых золотой фон сделан в виде чередующихся матовых и блестящих полос, прекрасно сочетающихся с рифлеными металлическими накладками на красном дереве обрамления. Самой известной петербургской мастерской, выполнившей целый ряд замечательных изделий с эгломизе (фр. «verre eglomise»), считается мастерская, основанная Оттом и Гамбсом, в чем можно убедиться и сейчас, посетив экспозицию дворца-музея в Павловске.

Парта в стиле «жакоб». Гатчинский дворец

Когда в 1880-е годы вновь возродился интерес к мебели в стиле «жакоб» и стали изготавливать предметы-копии, предметы-подражания, то даже мелкие вставки с эгломизе применялись очень редко — время бесплатной рабочей силы ушло безвозвратно. Мода на «жакоб», как видно из приведенных ранее сведений, активно подогревалась самой императорской четой: целые партии предметов, фанерованных красным деревом с металлическими накладками были заказаны ею для Аничкова и Гатчинского дворцов. Новая меблировка исполнялась различными петербургскими фирмами, в том числе ведущими придворными поставщиками — Ф.Мельцером и Н.Свирским.

С зарождением в русском искусстве начала XX века нового художественного направления неоклассицизма, развивавшегося в русле модерна, а также расширением инфраструктуры городской среды с ее налаженным машинным производством выпуск мебели в стиле «жакоб» еще более увеличился. Глядя на старые фотографии, мы видим ее и в гостиной-кабинете императрицы, и в кабинете у австрийского посла, и в малой гостиной известного коллекционера А.А.Коровина. В квартире у последнего эта комната была с «зеленовато-бирюзовыми обоями, мебелью красного дерева стиля Жакоб, обитой ярко-красной кожей, вся увешана жеманно-наивным романтизмом С.Судейкина, буйно-красочными декоративными эскизами Б.Анисфельда, большим холстом талантливого декоратора Н.Сапунова „Карусель“, живописно-музыкальным искательством Чурляниса…» На фотографии видны как подлинные старинные предметы, так и близкие к ним по виду вновь созданные образцы. Благодаря введению некоторых элементов, характерных для модерна (скругленные углы подстолья, вогнутые детали ромба в спинках, изогнутые сквозные боковины дивана), эта обстановка прекрасно сочеталась с современной живописью самых передовых направлений. Отметим, что квартира А.А.Коровина считалась одним из самых «стильных» жилищ Петербурга, ведь среди художественных консультантов коллекционера был Л.Бакст, сделавший для него даже несколько эскизов мебели. В начале XX века в высших кругах столицы все чаще начинали предпочитать «вместо зелено-бурого модерна с желтыми цветами — …красного дерева, чистый александровский ампир…» Как известно, мода на ампир активизировалась и подготовкой к торжественному празднованию столетнего юбилея победы в войне с Наполеоном.

Шкаф в стиле «жакоб» Конец ХIХ — начало XX века. В каталоге аукциона Русского искусства Sotheby s 17 июля 1996 года датирован началом XIX века (лот 579)

Нередко мебель данного времени и по сей день неверно принимается за подлинную и датируется периодом классицизма. Так, в своем объемном труде, посвященном русской мебели «золотых лет», в котором сделана серьезная попытка с наивозможной полнотой осветить период с 1780–1840-х годов, в главе о «русском стиле жакоб» ее автор, Антуан Шеневьер, отмечает: «По своей подчеркнутой простоте некоторые из этих композиций имеют странные черты сходства с модерновыми работами». И не удивительно! Мало задумываясь о возможности копий и повторений, этот исследователь представляет в книге в качестве иллюстративного материала как подлинные образцы, не раз апробированные в различных публикациях, так и предметы, датировка которых даже визуально вызывает сомнение.

Как же отличить более ранние вещи от сделанных почти сто лет спустя? Это вопрос, который часто приходится решать антикварам, музейным сотрудникам и просто любителям мебели. Однако ответа на него нет в специальных пособиях — каждый полагается на свой опыт и знания. Мы попытаемся дать несколько рекомендаций, исходя из собственной практики; но их нельзя будет назвать исчерпывающими, поскольку варианты подражаний встречаются самые разные.

Прежде всего любой из специалистов смотрит на общую композицию вещи: ее слишком сложная конструкция, с большим — по-модерновому — количеством ящиков-надстроек, складных боковых столиков или выдвижных досок уже наводит на подозрения. Определяющее значение имеет также толщина фанеровки: в раннее время она может быть около 2 мм и более, а со второй четверти XIX столетия становится все тоньше и тоньше. В результате на некоторых вещах фанеровка бывает столь тонкая, что при неблагоприятных условиях хранения вся поверхность предмета покрывается мелкими частыми трещинами-кракелюрами, расслаивается; в то время, как у ранних вещей это выглядит глубокими редкими разрывами шпона. Обратите внимание и на металлические детали, насколько они подчеркивают и выделяют основные «узлы» конструкции, а не являются просто декоративными накладками. Полезно также посмотреть: действительно ли металлические детали полые, то есть сделаны методом штамповки, или они цельные, не золоченые, грубой токарной работы, что характерно для более позднего времени. В ампирных образцах штампованные металлические тяги плотно пригоняли по форме узких деревянных реек, которые и наклеивались на деревянную основу. Гвоздями практически не пользовались, на таких вещах они могли появиться, как правило, только в результате последующих реставраций. Иногда одним из определяющих факторов для датировки может быть и качество текстуры древесины, ее рисунок и пористость, а также общий вес предмета.

Случаи встречаются самые разные, поэтому необходимо с особым вниманием подходить к атрибуции каждого предмета, помня, что стиль «жакоб» был в моде как во времена Павла—Александра, так и сто лет спустя.

Письменный стол

Строгий классический письменный стол в стиле жакоб с богатым декором и характерной для этого стиля крестообразной стяжкой ног с навершием в виде бронзового ядра. 19 век.

 Подробно…

Кресло (жакоб)

Кресло, стиль жакоб. Массив красного дерева. Полумягкая оббивка. Россия, первая треть 19 века. Хорошее состояние. На задней царге видны остатки бумажной бирки. Возможно, кресло находилось в частной коллекции, либо в дворцовом интерьере.

 Подробно…

Угловой шкафчик

Эффектный угловой шкафчик с глухой дверцей, решенной в виде солнца с накладными лучами, и накладными полуколоннами с золочеными базами и капителями. Первая треть 19 века

 Подробно…

Книжный шкаф

Книжный шкаф строгой классической архитектуры с массивными колоннами, профилированными канеллюрами и красивым шпоном карельской березы.

Расстекловка дверей решена в типичной для стилей жакоб и классицизм манере — так называемым «пауком». Сохранено родное покрытие. Середина 19 века.

 Подробно…

Если Вы заметили на нашем сайте какую-либо ошибку, пожалуйста, сообщите нам.

Обращаем Ваше внимание, что просмотр предметов возможен в любой день, но только по предварительной договорённости. Мы всегда рады видеть вас, но, приехав без звонка, вы можете не застать нас на месте! Пожалуйста, звоните!


Тел.: +7 (921) 959–24–55, +7 (921) 966–33–49


Email: info@geridon.ru


Мы приобретаем старые картины, мебель, бронзу, фарфор и прочие предметы старины. Оценщик выезжает бесплатно как в город, так и в пригороды
© 2007—2009 ООО «Геридон». Дизайн и программирование — студия «Клик»

[AD] [AD] [AD] Яндекс.Метрика